...Очень интересно было наблюдать, как меняется речь людей в зависимости от региона. Если говор, скажем, в Тверской области очень походил на столичный (акцент на ударном и предударном слогах и «проглатывание» многих остальных безударных), то здесь он уже претерпел некоторые изменения и приобрел явно провинциальный характер, в основном, из-за частого добавления частицы «то» после слов. Порою, наслушавшись такой колоритной речи, невольно стеснялся свободного общения, понимая насколько быстро речь выдаст мою географическую принадлежность, ведь, она столь же колоритна и узнаваема для местных жителей.

Шла 4-я неделя похода. Ноги на удивление чувствовали себя бодро и иногда преодолевали за день сорокакилометровый рубеж. К этому времени обострилась проблема с питанием: видимо, из-за длительного отсутствия горячей и полноценной пищи, организм истощил все свои запасы и теперь требовал буквально непрерывного её потребления. Это была не столько физическая зависимость, сколько психологическая и порой переходила в настоящую манию. Рука тянулась к еде постоянно, в любое время суток, даже только что плотно пообедав! Теперь, проходя по деревням, глаза жадно искали на ветвях и земле любое оставшееся пропитание; заходя же в магазины и глядя на обилие продуктов, еле себя сдерживал от чрезмерного расточительства.

...Калязин встретил очередным продолжительным дождём, что уже не первый раз внёс свои коррективы в распорядок похода. Вообще, дожди были настоящим бедствием и единственной причиной, существенно замедлявшей ход путешествия. Наивно было бы надеяться, что всё это время они будут обходить стороною, так ни разу и не показав свой проливной громогласный нрав. Какая же осень и без дождей?! Но, готовясь ко встрече с ними, едва ли возможно всё предусмотреть. Надо сказать, что здешние осадки были на редкость предсказуемы: собирались по утру серой пеленою, не прекращаясь, моросили весь день напролёт непременно со встречным ветром, ночью переходили в полноценный дождь и лишь по утру следующего дня всё затихало. Кроме того, что зачастую намокало что-то из одежды или снаряжения, что, не разводя костёр, в условиях осенней прохлады высушить не так просто, ещё вставал главный вопрос – о ночлеге. Заходить и разбивать палатку, как это было ранее, в лесу, теперь насквозь промокшем, холодном и неприветливом, никак не хотелось и здесь на выручку приходила, как ни странно, разруха постсоветских лет. В многочисленных деревнях и посёлках часто можно найти брошенные полуразрушенные дома, склады и ангары бывших колхозов, а также недостроенные дома. Они-то и спасали от дождя: здесь всегда сухо и безветренно, хотя и спать на жёстком полу куда менее комфортно, нежели на лесной воздушной перине. Жёсткий пол и дождь со встречным ветром – далеко не единственные лишения, что приходится переносить путнику в долгом странствии. В такие дождливые дни было всё более заметно, как упоительно тёплая осень плавно уступала место серой и неприветливой. Холодало.

...«Почему ты так рано вернулся? – не отрывая от чарующей марины взгляд и, возможно, мысли, поинтересовалась Оксана, намекая на мой недавний поход. – Было холодно или действительно что-то случилось?» Не дослушав скомканный невнятный ответ, оборвала на полуслове: «Нет, давай так: ты рассказывай о походе, но только всё рассказывай, подробно, а я буду смотреть на море и слушать…» Её нетерпение было понятно – в нём легко читалась ставшая для нас обоих уже родной ностальгия. Попеременно наслаждаясь то дрейфующими на почти оливковом мелководье льдами, то затягивающимся слегка сморщенными облаками небом, то сливающимися с ним в единое целое её поистине лазурными глазами, мне, пожалуй, было сложно представить иное столь созвучное с историями о путешествиях окружение. Моя собеседница уселась поудобней, в очередной раз непроизвольно улыбнулась и в то мгновение под крики пролетающих над головою чаек началось моё повествование.

...Неоднократно беседовал с жителями местных деревень, что приходили в удивлённый восторг, узнав из какого края приехал и откуда держу свой путь. Наверное, многие знают, как быстро перенимается говор других регионов, где приходится провести многие дни и недели. Здесь я не стал исключением и на 13-й день неожиданно для себя вместо родного «шо» вдруг стал произносить русское «чё». Вообще, обычную для этих мест деревню внешне можно описать так: несколько десятков тёмных бревенчатых домов вдоль одной улицы, столбы с электропроводкой, колодец и непременно таксофон. Они установлены в абсолютно каждом населённом пункте, исправные и, в основном, работают по радиосвязи (однажды повстречалась деревня в один дом – таксофон был и там). Жителей же на улице можно встретить не часто, а большинство из них на зиму и вовсе покидают свои дома, перебираясь в более уютные городские квартиры, и тогда жизнь в деревнях будто замирает до весенней оттепели. Но далеко не все деревни увядающие – часто можно видеть новые дома или их строительство. Что интересно, встретить на таких стройках русского рабочего человека практически невозможно (мне не доводилось за всё путешествие) – всё это приезжие из Закавказья или Средней Азии. Их обилие в районах центральной России сразу бросается в глаза.