...Больше всего в Астрахани поражали не белоснежный старинный кремль с высокими стенами и башнями, с богатым на внешнее убранство собором и 80-ти метровой колокольней, ставшей символом города, и даже не сооружённый в последние годы театр оперы и балета с его изящной отделкой и грандиозными размерами, а обыкновенные улочки старой части города. Взять хотя бы Московскую. В каком городе её нет? Но эта была совершенно отличной от многих своих тёзок. Рассыпавшиеся на улочке, раскрошенные словно чёрствый хлеб, двухэтажные домишки, пестрели голубыми покосившимися рамами, потрескавшейся и местами прогнившей деревянной обшивкой, красным кирпичным цоколем в белесых разводах и тёмных пятнах от сырости, крышами со мхами болотного цвета и различным «очень нужным» бытовым хламом, который висел, стоял, лежал… Оттенок астраханских крыш, вызванный высокой влажностью, был особо хорошо заметен с высоты нового моста (отсюда вся верхняя часть старой Астрахани отдавала насыщенным серо-жёлтым цветом) и характерен для крыш всей дельты Волги. Чем ещё «отметился» город и пригороды – грязью. Не традиционной весенней, а не обходимой уличной. Казалось, она была всюду: на обочинах дорог и тротуарах, в небольших проездах проспектов и на длинных улочках окраины. Выбраться сухим из таких «ловушек» – неразрешимая задача не только для пришлых вроде меня, но даже и для опытных местных. Каким только ухищрениям не предавались они, бедняги, в надежде одолеть нечистую! Были и такие отчаявшиеся, которые и вовсе носили сменную обувь, переобувавшись на остановках. Доставалось и мне: стоило было увязнуть в грязи и вскоре очиститься в снегу, как за ближайшим поворотом всё повторялось вновь. Не припомню подобного в иных крупных городах.

...Неоднократно беседовал с жителями местных деревень, что приходили в удивлённый восторг, узнав из какого края приехал и откуда держу свой путь. Наверное, многие знают, как быстро перенимается говор других регионов, где приходится провести многие дни и недели. Здесь я не стал исключением и на 13-й день неожиданно для себя вместо родного «шо» вдруг стал произносить русское «чё». Вообще, обычную для этих мест деревню внешне можно описать так: несколько десятков тёмных бревенчатых домов вдоль одной улицы, столбы с электропроводкой, колодец и непременно таксофон. Они установлены в абсолютно каждом населённом пункте, исправные и, в основном, работают по радиосвязи (однажды повстречалась деревня в один дом – таксофон был и там). Жителей же на улице можно встретить не часто, а большинство из них на зиму и вовсе покидают свои дома, перебираясь в более уютные городские квартиры, и тогда жизнь в деревнях будто замирает до весенней оттепели. Но далеко не все деревни увядающие – часто можно видеть новые дома или их строительство. Что интересно, встретить на таких стройках русского рабочего человека практически невозможно (мне не доводилось за всё путешествие) – всё это приезжие из Закавказья или Средней Азии. Их обилие в районах центральной России сразу бросается в глаза.

...Вскоре после границы дорога пересекла реку Мокрый Еланчик, а далее – Миусский лиман, образованный рекой Миус. Как видно, названия имеют общие топонимы с хорошо известными жителям украинского Приазовья реками Кальмиус и Грузский Еланчик. Целостность ансамбля побережья сохраняется и далее, когда в море уходит очередная песчаная коса – Беглицкая. Это самая малая из всех азовских кос и единственная, что направлена не на запад, согласно течению вод в Азовском море против часовой стрелки, а на восток.

Дожди всё продолжались, когда под занавес третьего дня похода бесконечную череду прибрежных посёлков сменила промышленная зона давно любимого Таганрога. Потемневшие стены домов, прячущиеся под зонтами спешащие прохожие… Облик заплаканного дождём города при всей своей невыразительности не отталкивает – как и прежде, он задумчив, молчаливо скромен, ненавязчиво мил. К счастью, это было не первое знакомство с городом. Влюбиться в него успел двумя годами ранее, посетив, пожалуй, в наиболее живописное время года – в начале мая. Таганрог, сложенный из небольших, зачастую одно- и двухэтажных домов, будто скрывающихся на тихих улочках под пышным весенним одеянием, необычайно радушен и гостеприимен. Петровская, Александровская, Чехова… Удивляет и радует необычайное для такого невеликого города изобилие культурных и памятных мест.

...Из-за высокого темпа похода, весь путь преодолел гораздо быстрее предполагаемого. До Дня Победы оставалось ещё 11 дней, которые решил провести на земле Волгограда и области. Но планам этим не суждено было осуществиться. Прогуливаться по городу с рюкзаком было крайне неудобно и доводилось прятать его там, где и ночевал – в лесу на кургане. И вот, возвратившись «домой» вечером после Первомая, к удивлению обнаружил пропажу всего рюкзака вместе с кравчучкой. Посетовав о пропаже руководству и охране мемориала, которые, разумеется, в такой безнадёжной ситуации при всём желании ничем не смогли помочь, ничего не оставалось делать, как тем же вечером уехать домой, ведь попросту негде было ночевать. К счастью, с документами, деньгами и фотоаппаратом не расставался. Сказать, что пропажа оставила какой-то негативный осадок – нет, об этом забылось буквально уже на следующий день, когда в очередной раз прогуливался прелестным майским днём не менее изумительными улицами Таганрога. Всё наживаемо, что нажито.

По дороге домой, наблюдая из автобуса за проезжающими мимо автомобилями, теперь уже знал, что в них за, казалось бы, безликим и равнодушным обликом кроется та маленькая частичка человечности, которая, надеюсь, ещё не раз отзовётся знакомым для меня окликом: «Земляк, садись, подвезу!»