...Беседа с Маратом оказала большое влияние на дальнейший ход всего путешествия. На следующий день, находясь километрах в десяти от Селитренного, начал осознавать всю ошибочность своего мероприятия: совершая поход, видел лишь малую часть того знакового, чем гордятся жители этих мест; лишённый полноценного изучения, не понимал самой сути окружающей меня природы. Физическая форма на тот момент оставалась прекрасной, ноги неслись буквально не чувствуя усталости и при таком состоянии можно было смело двигаться дальше, недели через полторы заступив в Волгоград, посетив перед этим давно интересующие гору Большое Богдо и озеро Баскунчак. Но имел ли я право «вслепую» пройти уникальное природное достояние и после хвастать, что «прошёл всю астраханскую степь», таким образом, отнестись к ней с огромным неуважением и предать саму идею фундаментального познания, которая является основной для моих путешествий? Если природа дельты Волги и в марте была понятной и в чём-то схожей с приазовским побережьем, уличный быт Астрахани оценить можно было и вовсе, пожалуй, в любое время года, то пустынная астраханская земля даже после нескольких дней наблюдений оставалась для меня совершенно непознанной. Недооценил её и переоценил себя – вот в чём была трагедия. С каждым новым её понимаем постигало всё большее разочарование: путешествие превратилось в поход ради похода, что мною всегда откровенно презиралось. Итог был однозначен, в чём-то даже печален, но не минуем.

...Каждый раз, когда оказываешься под вечер в центре крупного города, приходится спешно и зачастую безуспешно искать место под ночлег. Но в Астрахани мне повезло – вплотную к центру города протекала Волга, а прямо посреди неё располагался поросший лесом Городской остров, где и провёл ночь. Сама же Волга не единственно полноводная река в дельте – на востоке её образуют крупный рукав Бузан и знаменитая Ахтуба, которую называют рыболовной Меккой России. Путь до них от Астрахани занял чуть более суток. Безлюдные дачные посёлки, на крыльце дома одного из которых заночевал, поросшие камышом долины, что пронзали холодным и часто встречным ветром, пересекающие дорогу ереки, под мостами над которыми укрывался от всё ещё срывающихся в те дни метелей… Встретилось на пути и совсем необычное сооружение – пирамида исполнения пожеланий. Какой человек не хотел бы получить всё и сразу?! Построенная компанией «Газпром», газовые месторождения которой находились в степи неподалёку, она представляла собой высокое помещение пирамидальной формы, в котором были два стула, выложенное из кирпичей подобие сакрального места с посудой для символической денежной оплаты «волшебства» и журнал для записи пожеланий, который хранил в себе мольбы о мире, здоровье и благополучии. Запись с пожеланием объединения братских славянских народов также пополнила его архив.

...А тем временем прогулка постепенно приводит, пожалуй, к наиболее уютному и любимому месту отдыха многих горожан и гостей – городскому саду, одному из лучших и старейших юга России. Миную солнечные часы при входе, главную арку и вот уже предаюсь весеннему благоуханию его дубов и вязов, клёнов и осин, проводя часы приятного досуга на его уютных аллеях. В центре сада под могучими раскидистыми каштанами, что почти занавесили песчаные площадки, на скамьях о чём-то беседуют молодые мамы с колясками, с игровых площадок доносятся детские забавы, ребятня постарше резвится на аттракционах, а на краю фонтана с усердием трудится небольшой палкой одинокий мальчик. «Уже шесть рублей достал!» – хвастается подбежавшей детворе. И всюду музыка! Музыка... Ищу уединения и неторопливо отдаляюсь в утопающую в роскошной зелени глубь сада, нарочно сворачивая с тропы. На удивление, музыка звучит и здесь. Не во мне ль она? Прислушиваясь, различаю в ней и несмолкающее пение птиц, и радостный шелест свежей листвы на ветру и даже едва уловимое шуршание солнечных лучей на молодых травах. Сад-волшебник, сад-чародей!

...Вспоминаю, как лет пять назад довелось мне пару недель погостить у знакомых в одном из татарских сёл на южном Урале, в Башкирии, часть населения которого составляли русские. Выводы для себя сделал тогда неутешительные: Кто напились? Русские. Кто на всё село горланит? Тоже русские. Кто подрались? Снова они. Кто украл? Конечно русский! Схожее сравнение можно наблюдать и в крупных городах – между областными центрами и столицами мусульманских республик. Особенно ярко оно выражено во время праздников, когда площади наполняются жаждущим хлеба и зрелищ людом. Можно сколь угодно долго рассуждать о причинах – религии, культуре, наследственности – но вседозволенность и отсутствие морали у русского человека во многих случаях, увы, налицо, что далеко не всегда скажешь о других народах России.

Русская речь, произносимая с традиционным диалектом, в сочетании с казахским акцентом порой была едва различимой. Любопытно, но моя адаптация с каждым новым походом проходила всё быстрее: особо не вступая в беседы с местными, буквально через два-три дня с «шо» незаметно для себя перешёл на «чё», на что в былые годы уходили недели.