...«Ты турист? Идём, я здесь недалеко живу» – быстро всё поняв, пригласила некая женщина, приметив меня на крыльце одного из магазинов. Разве можно отказать такому радушию?! Знакомство выдалось незабываемым. Накормила, напоила, подсушила, снарядила в путь и проводила. Моя вечная память о таких людях!

Меж тем, дорога вела всё далее на восток. Азовское побережье вскоре окончилось и вдали показался берег дельты Дона, изрезанный многочисленными рукавами. О приближении земель знаменитых донских казаков говорили и наименования местных поселений. Теперь это были станицы и хутора, однако селились люди в этих местах ещё в античные времена. Одним из таких был Танаис. Это крупнейший после столицы Боспорского царства Пантикапея (ныне город Керчь) город и самый северный из всех многочисленных античных поселений. Ныне на его месте одноимённый археологический музей-заповедник, показывающий и рассказывающий о жизни древнегреческого поселения.

...Больше всего в Астрахани поражали не белоснежный старинный кремль с высокими стенами и башнями, с богатым на внешнее убранство собором и 80-ти метровой колокольней, ставшей символом города, и даже не сооружённый в последние годы театр оперы и балета с его изящной отделкой и грандиозными размерами, а обыкновенные улочки старой части города. Взять хотя бы Московскую. В каком городе её нет? Но эта была совершенно отличной от многих своих тёзок. Рассыпавшиеся на улочке, раскрошенные словно чёрствый хлеб, двухэтажные домишки, пестрели голубыми покосившимися рамами, потрескавшейся и местами прогнившей деревянной обшивкой, красным кирпичным цоколем в белесых разводах и тёмных пятнах от сырости, крышами со мхами болотного цвета и различным «очень нужным» бытовым хламом, который висел, стоял, лежал… Оттенок астраханских крыш, вызванный высокой влажностью, был особо хорошо заметен с высоты нового моста (отсюда вся верхняя часть старой Астрахани отдавала насыщенным серо-жёлтым цветом) и характерен для крыш всей дельты Волги. Чем ещё «отметился» город и пригороды – грязью. Не традиционной весенней, а не обходимой уличной. Казалось, она была всюду: на обочинах дорог и тротуарах, в небольших проездах проспектов и на длинных улочках окраины. Выбраться сухим из таких «ловушек» – неразрешимая задача не только для пришлых вроде меня, но даже и для опытных местных. Каким только ухищрениям не предавались они, бедняги, в надежде одолеть нечистую! Были и такие отчаявшиеся, которые и вовсе носили сменную обувь, переобувавшись на остановках. Доставалось и мне: стоило было увязнуть в грязи и вскоре очиститься в снегу, как за ближайшим поворотом всё повторялось вновь. Не припомню подобного в иных крупных городах.

...Идя степной тропой, краем глаза замечаю некий бурый клубок, что пробежал по краю балки. Вот ещё один. Это были две молодые лисицы, которые, даже увидев меня, продолжали резвиться на полуголых склонах, сливаясь с прошлогодним рыжим сухостоем. Вскоре останавливаюсь, слушаю степь. Местами ещё прохладный апрельский ветер царапался о высохшие стебли трав, а где-то высоко над головою едва различимое серое пятнышко жаворонка провожало журчащей подобно ручью песней неторопливые пуховые облака, плывущие по бескрайнему небесному океану. Певец степи! Неутомимый и неотделимый от неё. Казалось, что песня его наполняла всё мыслимое пространство меж небом и землёю, доносясь до блестевшей в весенних лучах где-то вдали глади спокойных волн.

Само Цимлянское море создано не природой, а руками человека. Тогда, в 50-х годах в зону затопления попали многие населённые пункты, но некоторые из них были перевезены на новый берег. То, как это происходило, увидел на одной из картин в краеведческом музее станицы Жуковская, которую посетил 22 апреля. Директор музея была очень удивлена такому редкому путнику и, несмотря на холодные залы музея, оказала тёплый приём.

...Однажды вечером, готовясь к ночлегу на опушке затихающего леса, вдруг краем глаза заметил, как, бесшумно паря с ветви на ветвь, мимо меня пронеслась тень некоей птицы с коротким туловищем и крупной головой и скрылась меж деревьев. Вскоре ночная гостья появилась вновь. Пролетев поодаль и сделав виток над краем поля, она приблизилась и в немыслимых 8-10 шагах от меня всё столь же бесшумно села на обломанную ветвь старой берёзы. Вот это подарок! Теперь, на фоне ночной мглы, что всё более нисходила на вечернее зарево, смог отчётливо разглядеть в ней силуэт совы. Наше безмолвное общение продолжалось до полуминуты, пока мне не захотелось запечатлеть ночную хищницу. Но, едва достав фотоаппарат, сова вспорхнула, облетела меня, словно прощаясь, и поспешила в даль на ночную охоту. Который раз убеждаюсь в простой морали: природа не терпит общения ради наживы – только бескорыстно.

Кстати о природе. Она, как оказалось, сполна позаботилась обо всех нас: если по весне в лесах донимают комары и клещи, то по осени – не менее забавные и назойливые «лосиные блохи». Настоящее название этих на первый взгляд безобидных насекомых – оленья кровососка. При большой численности могут нападать и на человека. Попав на тело, они сбрасывают свои крылышки и стремятся забраться в волосы или под одежду, где и приступают к кровососанию. Снять кровососку не так-то легко, поскольку она имеет твёрдое плоское тело с цепкими лапками. Реакция организма на укусы «лосиной блохи», этого весьма незаурядного насекомого, бывает различна.