...Итак, 13 марта 2012 года, утро. В те дни температура не поднималась выше нуля даже днём, но ночью не замёрз – грело новое снаряжение и тёплая одежда. Местами ещё лежал снег, покрытый ледяной коркой. Там же, где его не было, нормально перемещаться возможно было только утром – позже промёрзшая сырая земля превращалась в грязь. Внешним видом жизнь в дельте Волги, пожалуй, мало отличалась от приазовской: те же малоухоженные посёлки, оканчивающиеся огородами и пастбищами, магазины, где часто дают «под запись» – разница была лишь в людях. Окружённая Калмыкией и Казахстаном, астраханская область является историческим местом проживания казахов – это самая крупная казахская община в России. Впервые попадая в края, где живут народы преимущественно не русской национальности, испытываешь небольшой культурный шок: лица кажутся одинаковыми, имена безликими, а нравы и вовсе непредсказуемыми. Однако это хороший повод посмотреть на другое и оценить своё со стороны, откуда, как известно, гораздо виднее. И сравнение это часто оказывается не в пользу своего.

...Берега Цимлянского моря – так называют местные жители крупное водохранилище на нижнем Дону – оказались необычайно живописны. Природа в те дни будто сделала всё возможное, чтобы представить их своему гостю во всей красе! Отлив обнажал прибрежную бурую глину, усеянную узорами из мелкого белоснежного ракушечника; из небольшого размытого обрыва выступали старые оголённые корневища; грозные насупленные тучи необычайно контрастировали с песчаными отмелями, озарёнными косыми лучами солнца; неугомонный ветер, вспенивая волны, окрашивал морскую гладь в насыщенный рыжий оттенок. Как же возрадовалась душа! Это было оно, моё любимое «азовское какао»! Та же родная стихия, буйство, неповторимое мятежное спокойствие. И степь… Местами она тянулась на несколько километров вглубь от побережья, покрывая холмы и овраги, пастбища и долины ручьёв. Даже при всём желании, её невозможно увидеть – она слишком необъятна для крохотного человека. Не глазами, а лишь сердцем! Тёмной ли ночью, знойным ли днём, степь можно лишь понять, почувствовать.

...Вскоре после Элисты в калмыцкой степи стали всё чаще встречаться небольшие озёра – предвестники большой воды – а к полудню показалась и сама Астрахань. На изучение города времени не было и уже к вечеру приехал в посёлок Кировский, находящийся глубоко в дельте Волги. Сама дельта лежала под толстым льдом и многочисленные её реки и протоки местными жителями часто использовались как полноценные дороги. Конечно, по одной из таких ледовых дорог можно было за день дойти до самого Каспия, тем самым, начав путь непосредственно от места впадения Волги, в точности следовать всем географическим тонкостям, но, как говорил ранее, из-за наличия большого количества островов и полуостровов определить эту границу довольно сложно, да и, выйдя к морю, предо мною предстало бы лишь бескрайнее ледовое поле. Таким образом, в моём случае понятие «увидеть Каспийское море» было лишено всякого смысла. Отправной точкой стал посёлок Кировский, на южной окраине которого под невысокими деревьями провёл первую ночь.

...В глухих лесах под Дубной есть весьма примечательный объект, который удалось посетить 12-го дня – некий огромный полый шар высотой почти с пятиэтажку. Здешнюю лесную дорогу после дождя размывает настолько, что «паломничество» к шару можно совершить только пеши. Однако, «народная тропа» к местной достопримечательности не зарастает. Говорят, это защитный купол для радиолокатора, который оборвался при неудачной транспортировке на вертолёте. Здесь, на лесной поляне, окружённый непроходимыми лесами, он кажется совершенно инородным, инопланетным сооружением. Но больше всего впечатляет акустика внутри него – любой звук (даже едва слышное трение пальца об палец), отражаясь от стен шара, порождает многократное усиленное эхо. Понять же речь собеседника, находясь в шаре, и вовсе практически невозможно.

Покидая поляну, решил немного скоротать путь и пройти лесом. И вновь восторгам нет предела! Буквально каждый новый шаг дарил всё новые пейзажи, краски, ощущения. Вот солнечный луч, пробиваясь чрез ажурное сплетение ветвей, ложится яркими сочными пятнами на еловый, поросший мхами, пепельный валежник. Вот на приятно шуршащем подножье, что устлано отсыревшей листвою берёз, будто смородиновой гроздью пестреют многочисленные шляпки мухоморов. Остановившись, пытаюсь сосчитать эту алую россыпь. Десяток, другой, пятый… И всё не сходя с места! Идти по такому лесу не представляется возможным – напротив, из-за внимания к каждой, порой самой незначительной детали, шаг здесь очень кроток, осторожен, замедлен и даже нежен. Своей блаженной тишиной лес буквально умиротворяет, сковывает, обездвиживает.