...Калязин встретил очередным продолжительным дождём, что уже не первый раз внёс свои коррективы в распорядок похода. Вообще, дожди были настоящим бедствием и единственной причиной, существенно замедлявшей ход путешествия. Наивно было бы надеяться, что всё это время они будут обходить стороною, так ни разу и не показав свой проливной громогласный нрав. Какая же осень и без дождей?! Но, готовясь ко встрече с ними, едва ли возможно всё предусмотреть. Надо сказать, что здешние осадки были на редкость предсказуемы: собирались по утру серой пеленою, не прекращаясь, моросили весь день напролёт непременно со встречным ветром, ночью переходили в полноценный дождь и лишь по утру следующего дня всё затихало. Кроме того, что зачастую намокало что-то из одежды или снаряжения, что, не разводя костёр, в условиях осенней прохлады высушить не так просто, ещё вставал главный вопрос – о ночлеге. Заходить и разбивать палатку, как это было ранее, в лесу, теперь насквозь промокшем, холодном и неприветливом, никак не хотелось и здесь на выручку приходила, как ни странно, разруха постсоветских лет. В многочисленных деревнях и посёлках часто можно найти брошенные полуразрушенные дома, склады и ангары бывших колхозов, а также недостроенные дома. Они-то и спасали от дождя: здесь всегда сухо и безветренно, хотя и спать на жёстком полу куда менее комфортно, нежели на лесной воздушной перине. Жёсткий пол и дождь со встречным ветром – далеко не единственные лишения, что приходится переносить путнику в долгом странствии. В такие дождливые дни было всё более заметно, как упоительно тёплая осень плавно уступала место серой и неприветливой. Холодало.

...Беседа с Маратом оказала большое влияние на дальнейший ход всего путешествия. На следующий день, находясь километрах в десяти от Селитренного, начал осознавать всю ошибочность своего мероприятия: совершая поход, видел лишь малую часть того знакового, чем гордятся жители этих мест; лишённый полноценного изучения, не понимал самой сути окружающей меня природы. Физическая форма на тот момент оставалась прекрасной, ноги неслись буквально не чувствуя усталости и при таком состоянии можно было смело двигаться дальше, недели через полторы заступив в Волгоград, посетив перед этим давно интересующие гору Большое Богдо и озеро Баскунчак. Но имел ли я право «вслепую» пройти уникальное природное достояние и после хвастать, что «прошёл всю астраханскую степь», таким образом, отнестись к ней с огромным неуважением и предать саму идею фундаментального познания, которая является основной для моих путешествий? Если природа дельты Волги и в марте была понятной и в чём-то схожей с приазовским побережьем, уличный быт Астрахани оценить можно было и вовсе, пожалуй, в любое время года, то пустынная астраханская земля даже после нескольких дней наблюдений оставалась для меня совершенно непознанной. Недооценил её и переоценил себя – вот в чём была трагедия. С каждым новым её понимаем постигало всё большее разочарование: путешествие превратилось в поход ради похода, что мною всегда откровенно презиралось. Итог был однозначен, в чём-то даже печален, но не минуем.

...«Земляк, садись, подвезу!» – эта фраза стала моим добрым спутником, сопровождая буквально с первых же часов путешествия и вплоть до его завершения. Но обо всём по порядку.

Это рассказ о многодневном одиночном пешем путешествии от Мариуполя до Волгограда, целью которого было за месяц дойти до стен города-героя и встретить там День Победы, пронеся тем самым через весь маршрут идею о великом военном и трудовом подвигах нашего народа; рассказ обо всём увиденном и пережитом, об испытаниях и впечатлениях и, конечно, о них, о людях – главных его героях. Пожалуй, никогда ранее не доводилось так часто и, главное, удивительно искренне общаться со многими первыми встречными на своём пути.

Как и прежде, за спиною скрипит уже изрядно повидавшая на своём веку «кравчучка» с рюкзаком, в котором собраны нехитрые спальные принадлежности, личные вещи, фотоаппарат. А ещё небольшой листик – послание от местных пятиклашек школы 57, на котором дети изобразили главные символы Мариуполя и Волгограда – водонапорную башню и монумент «Родина-мать» – и написали свои пожелания мира и добра волгоградской земле.

...В те дни казахи отмечали большой праздник – Навруз (или Наурыз), праздник весны и обновления природы. Рукопожатию обеими руками, традиционному для тех дней, научили и меня да так крепко, что не отвык до сих пор, спустя уже месяц после возвращения! Дом Марата, самый традиционный для сельской местности юга России, находился в самом начале посёлка. Двор, как и подход к нему, был залит талой водой, в которую вмёрзли колёса стоявшего «Жигулёнка». Жена хозяина, вышедшая на крыльцо, что-то громко нам кричала на казахском. Было похоже, что она ругалась и сильно на нас злилась, но та просто рассказывала Алексею как открыть калитку. Однако, своенравный народ эти казахи! Также дико было видеть традиционное для многих мусульманских регионов немного высокомерное и пренебрежительное отношение к женщине в целом. Знакомство и беседа проходили за столом, традиционным местом для общения. Пока я доедал конину и допивал поданный в пиале чай (кстати, чашек на кухне так и не обнаружил), Марат, будучи весьма грамотным и интересным для общения человеком, рассказывал о ключевых страницах истории астраханской земли, о достопримечательностях её архитектуры и природы. От него узнал и о расположенных неподалёку раскопках города Сарай-Бату, столицы Золотой Орды, и о цветущих летом в дельте Волги лотосах, образующих огромные лотосовые поля и притягивающие множество туристов со всей России. Коснулись темы и знаменитой астраханской мошки, и загадочной «поющей» горы Большое Богдо и некоторых особенностей жизни в пустынной степи.