...Вспоминаю, как лет пять назад довелось мне пару недель погостить у знакомых в одном из татарских сёл на южном Урале, в Башкирии, часть населения которого составляли русские. Выводы для себя сделал тогда неутешительные: Кто напились? Русские. Кто на всё село горланит? Тоже русские. Кто подрались? Снова они. Кто украл? Конечно русский! Схожее сравнение можно наблюдать и в крупных городах – между областными центрами и столицами мусульманских республик. Особенно ярко оно выражено во время праздников, когда площади наполняются жаждущим хлеба и зрелищ людом. Можно сколь угодно долго рассуждать о причинах – религии, культуре, наследственности – но вседозволенность и отсутствие морали у русского человека во многих случаях, увы, налицо, что далеко не всегда скажешь о других народах России.

Русская речь, произносимая с традиционным диалектом, в сочетании с казахским акцентом порой была едва различимой. Любопытно, но моя адаптация с каждым новым походом проходила всё быстрее: особо не вступая в беседы с местными, буквально через два-три дня с «шо» незаметно для себя перешёл на «чё», на что в былые годы уходили недели.

...В назначенный день, собрав рюкзак и взвалив его на всё ту же «кравчучку», отправился в дорогу. Устье Волги, расположенное в астраханской области, являет собой крупнейшую в Европе речную дельту, насчитывающую до 500 рукавов, протоков и мелких речек. Из-за понижения уровня Каспийского моря, площадь дельты постоянно растёт – за последние полтора века она увеличилась почти в десять раз. Границу реки и моря в тех краях определить довольно сложно из-за крайне изрезанной береговой линии, дороги же к побережью отсутствуют вовсе. Поэтому, за начальный пункт путешествия был принят посёлок Кировский, что расположен в пятидесяти километрах к югу от Астрахани, из которой регулярно ходит автобус, и в сорока километрах от большой каспийской воды. Железнодорожное сообщение в тех краях развито слабо – пришлось добираться автобусами, с двумя пересадками.

...При подходе к Твери вновь убедился в непредсказуемости местных дорог. Помнится, средь сосновых лесов шла песчаная дорога, порой густо усыпанная мелкими шишками и опавшей хвоей. Постепенно сосновый бор уступал место кустарникам с чередованием берёзы и ясеня, а некогда просторная наезженная дорога зарастала травами, всё ещё покрытыми утренней росой. Вскоре лес и вовсе окончился, дорога будто растворилась, а предо мною предстало дикое поле, часто почти по пояс заросшее сухим травостоем. На карте это место значилось как урочище «Шерневское поле» с протекающим по нему ручьём Избрижка. Отсутствие дороги – ещё не повод для возврата обратно. Там, где нет троп людских, есть тропы звериные – они немного помогают при передвижении. С рюкзаком на плечах и в резиновых шлёпанцах, теперь мой путь пролегал до ближайшего леса, где надеялся снова найти дорогу. На поле то и дело встречались мочажины, заболоченные места с камышом и кочками осоки, что на лесной опушке и вовсе сменились топью. Найдя относительно узкий и мелкий ёё участок, при первом же шаге угодил по колено в зыбкую трясину. Дальнейший поиск подходящей переправы теперь представлялся лишь напрасной тратой времени и пришлось вновь пересекать урочище, то и дело теряя обувь в вязких отложениях ила мочажин и чуть было не потеряв фотоаппарат.

...Калязин встретил очередным продолжительным дождём, что уже не первый раз внёс свои коррективы в распорядок похода. Вообще, дожди были настоящим бедствием и единственной причиной, существенно замедлявшей ход путешествия. Наивно было бы надеяться, что всё это время они будут обходить стороною, так ни разу и не показав свой проливной громогласный нрав. Какая же осень и без дождей?! Но, готовясь ко встрече с ними, едва ли возможно всё предусмотреть. Надо сказать, что здешние осадки были на редкость предсказуемы: собирались по утру серой пеленою, не прекращаясь, моросили весь день напролёт непременно со встречным ветром, ночью переходили в полноценный дождь и лишь по утру следующего дня всё затихало. Кроме того, что зачастую намокало что-то из одежды или снаряжения, что, не разводя костёр, в условиях осенней прохлады высушить не так просто, ещё вставал главный вопрос – о ночлеге. Заходить и разбивать палатку, как это было ранее, в лесу, теперь насквозь промокшем, холодном и неприветливом, никак не хотелось и здесь на выручку приходила, как ни странно, разруха постсоветских лет. В многочисленных деревнях и посёлках часто можно найти брошенные полуразрушенные дома, склады и ангары бывших колхозов, а также недостроенные дома. Они-то и спасали от дождя: здесь всегда сухо и безветренно, хотя и спать на жёстком полу куда менее комфортно, нежели на лесной воздушной перине. Жёсткий пол и дождь со встречным ветром – далеко не единственные лишения, что приходится переносить путнику в долгом странствии. В такие дождливые дни было всё более заметно, как упоительно тёплая осень плавно уступала место серой и неприветливой. Холодало.