...Вскоре после границы дорога пересекла реку Мокрый Еланчик, а далее – Миусский лиман, образованный рекой Миус. Как видно, названия имеют общие топонимы с хорошо известными жителям украинского Приазовья реками Кальмиус и Грузский Еланчик. Целостность ансамбля побережья сохраняется и далее, когда в море уходит очередная песчаная коса – Беглицкая. Это самая малая из всех азовских кос и единственная, что направлена не на запад, согласно течению вод в Азовском море против часовой стрелки, а на восток.

Дожди всё продолжались, когда под занавес третьего дня похода бесконечную череду прибрежных посёлков сменила промышленная зона давно любимого Таганрога. Потемневшие стены домов, прячущиеся под зонтами спешащие прохожие… Облик заплаканного дождём города при всей своей невыразительности не отталкивает – как и прежде, он задумчив, молчаливо скромен, ненавязчиво мил. К счастью, это было не первое знакомство с городом. Влюбиться в него успел двумя годами ранее, посетив, пожалуй, в наиболее живописное время года – в начале мая. Таганрог, сложенный из небольших, зачастую одно- и двухэтажных домов, будто скрывающихся на тихих улочках под пышным весенним одеянием, необычайно радушен и гостеприимен. Петровская, Александровская, Чехова… Удивляет и радует необычайное для такого невеликого города изобилие культурных и памятных мест.

...Ещё несколько сотен метров и путь оканчивается на самой вершине кургана – у подножия величайшего монумента-символа «Родина-мать зовёт!», одной из высочайших скульптур мира. Надо признать, что мои впечатления об её величественности возрастали по мере приближения к самим её стопам. И теперь, внимая облегающее на ветру её женственные формы лёгкое платье, чувствуя себя преклонённым пред нею даже стоя в полный рост, невольно приходит понимание: она гениальна! При всей своей массе свыше 8 тысяч тонн она не кажется тяжёлой и громоздкой – напротив, изящной и лёгкой. Как фотограф, бывая, возможно, единожды в жизни в таких уникальных местах, созерцая величайшие шедевры природы либо архитектуры, просто не имеешь морального права ошибиться, не вдохновиться, не уловить момент и не сделать ту поистине грандиозную фотоработу, что будет своеобразной данью безграничного уважения и восхищения воспетым идеалом. Всегда очень трепетно и даже немного страшно осознавать вероятность своего поражения, несостоятельности на подобный шаг, когда на реализацию задуманного отведены считанные часы.

И вот, клонясь к закату, Солнце возвещало о завершении последнего дня путешествия. Место для ночлега выбрал буквально в нескольких сотнях метров от монумента – благо, все склоны Мамаева кургана поросли невысоким густым лесом. Какое это счастье – пройти своими ногами за 23 дня 812 километров, чтобы в итоге лежать в спальном мешке и созерцать через полог палатки и ажурное сплетение берёзовых ветвей озарённый в ночной тиши лучами прожекторов главный символ Волгограда – статую Родины-мать!

...Примечательным был ночлег на берегу реки с красноречивым названием Аксай Есауловский (удивительно, но само слово «аксай», означающее в переводе с тюркского «белая вода», на всём пути в наименованиях здешних рек, посёлков и городов встречалось уже пятый раз). Небольшую рощицу, что стояла поодаль от дороги, местные вороны облюбовали настолько, что на отдельных деревьях насчитывалось более дюжины гнёзд. Порой они составляли огромные чёрные гроздья, каким-то чудом державшиеся на ветвях, и издали походили на растения-паразиты. Сложно передать тот галдёж, который устроили вороны, когда в их обитель вторгся непрошенный гость! Через некоторое время паника всё же немного стихала, но с полей то и дело прилетали на ночёвку новые и новые птицы и, каждый раз возмущаясь пребыванием чужака, снова поднимали неслыханный галдёж. К счастью, к ночи все затихли и сон, вопреки ожиданиям, был упоительно сладок. Наступило утро и вот уже своё недовольство моим присутствием выражали недоумённые коровы, чьи стада неторопливо кочевали от соседней станицы к весенним полям. «У них сегодня первый день после зимы – молодняк ещё боится, всё норовит домой убежать, – рассказал пастух, заводя беседу с необычным гостем, собирающим палатку. – А я сегодня один – у напарника педаль на велосипеде сломалась как только выехали. Так что, хоть я и на коне, но тяжело будет».

...Из своего первого волжского похода очень хорошо запомнил, как порой было жутко проводить ночи в таинственном и полном загадок лесу и осознавать, что находишься в тысячи километрах от родного дома. Поэтому, теперь всё ожидал, когда же вновь придут те волнительные ощущения, трепет. Но дни всё шли, одна ночь сменяла другую, а на душе было лишь радостное спокойствие, будто дом мой где-то совсем недалеко, а края знакомы с детства. Видимо, уж больно сроднился с тобою, земля русская! Правда, иногда всё же одолевало чувство трепета перед таинственным. Вечером, бывало, разобьёшь палатку, ляжешь замертво и слушаешь… Мир вокруг бушует, неистовствует, а ты будто беззащитная букашка, клоп укрылся в своём маленьком домике и молишь силы природы о милости. В такие минуты слух необычайно восприимчив даже к самому незначительному шороху, а воображение склонно драматизировать любое волнение окружающей природы. Порой самая обыкновенная лягушка, каковых было необычайно много, будучи незримой, своими прерывистыми прыжками по шелестящей листве способна предстать в сознании в облике невиданного зверя, что в поисках добычи осторожным шагом ходит вокруг палатки... Но наибольшая опасность, как известно, исходит не от жителей леса, а от двуногого варвара – человека. Именно его порой звериный нрав может лишить путника и крова, и средств для существования, а иногда и самого ценного – жизни. Может судьба была ко мне благосклонна, или же сам особо не плошал, но люди на пути встречались исключительно доброжелательные: помогали заряжать аккумуляторы телефона и фотоаппарата, а иногда приглашали «на чаёк» и угощали яблоками, за что им всем безмерно благодарен.