...Итак, Царицын, Сталинград, Волгоград… Много имён сменил за свои годы город, многое повидал на веку своём. Ныне Волгоград – крупный город-миллионер, вытянулся вдоль Волги узкой полосой, протяжённостью более шестидесяти километров. Но едва ли город привлекал бы сегодня столько туристов со всех уголков мира, если бы не беспримерный героизм миллионов защитников, отстоявших стены Сталинграда в величайшем сражении Великой Отечественной Войны – Сталинградской битве. Те двести дней, что длилась битва за город, стали переломным этапом всей Второй Мировой войны и роковыми для Сталинграда тех лет – крупный город был разрушен буквально до основания и в условиях суровой зимы 1942-43 гг. представлял собою жуткое пепелище. После войны даже высказывалось мнение, чтобы не отстраивать город, а оставить его руины в назидание потомкам как символ неминуемых страшных последствий любой военной агрессии. Но Сталинград всё же был отстроен. На углу одного из домов (ныне дом Павлова), где произошло героическое 58-дневное ожесточённое сопротивление небольшого отряда, руками солдат была выцарапана красноречивая надпись «отстоим тебя, родной Сталинград!». Позже над первым словом добавили букву «р» и вышло «отстроим тебя, родной Сталинград!». Так и вышло.

...Калязин встретил очередным продолжительным дождём, что уже не первый раз внёс свои коррективы в распорядок похода. Вообще, дожди были настоящим бедствием и единственной причиной, существенно замедлявшей ход путешествия. Наивно было бы надеяться, что всё это время они будут обходить стороною, так ни разу и не показав свой проливной громогласный нрав. Какая же осень и без дождей?! Но, готовясь ко встрече с ними, едва ли возможно всё предусмотреть. Надо сказать, что здешние осадки были на редкость предсказуемы: собирались по утру серой пеленою, не прекращаясь, моросили весь день напролёт непременно со встречным ветром, ночью переходили в полноценный дождь и лишь по утру следующего дня всё затихало. Кроме того, что зачастую намокало что-то из одежды или снаряжения, что, не разводя костёр, в условиях осенней прохлады высушить не так просто, ещё вставал главный вопрос – о ночлеге. Заходить и разбивать палатку, как это было ранее, в лесу, теперь насквозь промокшем, холодном и неприветливом, никак не хотелось и здесь на выручку приходила, как ни странно, разруха постсоветских лет. В многочисленных деревнях и посёлках часто можно найти брошенные полуразрушенные дома, склады и ангары бывших колхозов, а также недостроенные дома. Они-то и спасали от дождя: здесь всегда сухо и безветренно, хотя и спать на жёстком полу куда менее комфортно, нежели на лесной воздушной перине. Жёсткий пол и дождь со встречным ветром – далеко не единственные лишения, что приходится переносить путнику в долгом странствии. В такие дождливые дни было всё более заметно, как упоительно тёплая осень плавно уступала место серой и неприветливой. Холодало.

...Вскоре после границы дорога пересекла реку Мокрый Еланчик, а далее – Миусский лиман, образованный рекой Миус. Как видно, названия имеют общие топонимы с хорошо известными жителям украинского Приазовья реками Кальмиус и Грузский Еланчик. Целостность ансамбля побережья сохраняется и далее, когда в море уходит очередная песчаная коса – Беглицкая. Это самая малая из всех азовских кос и единственная, что направлена не на запад, согласно течению вод в Азовском море против часовой стрелки, а на восток.

Дожди всё продолжались, когда под занавес третьего дня похода бесконечную череду прибрежных посёлков сменила промышленная зона давно любимого Таганрога. Потемневшие стены домов, прячущиеся под зонтами спешащие прохожие… Облик заплаканного дождём города при всей своей невыразительности не отталкивает – как и прежде, он задумчив, молчаливо скромен, ненавязчиво мил. К счастью, это было не первое знакомство с городом. Влюбиться в него успел двумя годами ранее, посетив, пожалуй, в наиболее живописное время года – в начале мая. Таганрог, сложенный из небольших, зачастую одно- и двухэтажных домов, будто скрывающихся на тихих улочках под пышным весенним одеянием, необычайно радушен и гостеприимен. Петровская, Александровская, Чехова… Удивляет и радует необычайное для такого невеликого города изобилие культурных и памятных мест.

...Неоднократно беседовал с жителями местных деревень, что приходили в удивлённый восторг, узнав из какого края приехал и откуда держу свой путь. Наверное, многие знают, как быстро перенимается говор других регионов, где приходится провести многие дни и недели. Здесь я не стал исключением и на 13-й день неожиданно для себя вместо родного «шо» вдруг стал произносить русское «чё». Вообще, обычную для этих мест деревню внешне можно описать так: несколько десятков тёмных бревенчатых домов вдоль одной улицы, столбы с электропроводкой, колодец и непременно таксофон. Они установлены в абсолютно каждом населённом пункте, исправные и, в основном, работают по радиосвязи (однажды повстречалась деревня в один дом – таксофон был и там). Жителей же на улице можно встретить не часто, а большинство из них на зиму и вовсе покидают свои дома, перебираясь в более уютные городские квартиры, и тогда жизнь в деревнях будто замирает до весенней оттепели. Но далеко не все деревни увядающие – часто можно видеть новые дома или их строительство. Что интересно, встретить на таких стройках русского рабочего человека практически невозможно (мне не доводилось за всё путешествие) – всё это приезжие из Закавказья или Средней Азии. Их обилие в районах центральной России сразу бросается в глаза.