...Идя степной тропой, краем глаза замечаю некий бурый клубок, что пробежал по краю балки. Вот ещё один. Это были две молодые лисицы, которые, даже увидев меня, продолжали резвиться на полуголых склонах, сливаясь с прошлогодним рыжим сухостоем. Вскоре останавливаюсь, слушаю степь. Местами ещё прохладный апрельский ветер царапался о высохшие стебли трав, а где-то высоко над головою едва различимое серое пятнышко жаворонка провожало журчащей подобно ручью песней неторопливые пуховые облака, плывущие по бескрайнему небесному океану. Певец степи! Неутомимый и неотделимый от неё. Казалось, что песня его наполняла всё мыслимое пространство меж небом и землёю, доносясь до блестевшей в весенних лучах где-то вдали глади спокойных волн.

Само Цимлянское море создано не природой, а руками человека. Тогда, в 50-х годах в зону затопления попали многие населённые пункты, но некоторые из них были перевезены на новый берег. То, как это происходило, увидел на одной из картин в краеведческом музее станицы Жуковская, которую посетил 22 апреля. Директор музея была очень удивлена такому редкому путнику и, несмотря на холодные залы музея, оказала тёплый приём.

...Берега Цимлянского моря – так называют местные жители крупное водохранилище на нижнем Дону – оказались необычайно живописны. Природа в те дни будто сделала всё возможное, чтобы представить их своему гостю во всей красе! Отлив обнажал прибрежную бурую глину, усеянную узорами из мелкого белоснежного ракушечника; из небольшого размытого обрыва выступали старые оголённые корневища; грозные насупленные тучи необычайно контрастировали с песчаными отмелями, озарёнными косыми лучами солнца; неугомонный ветер, вспенивая волны, окрашивал морскую гладь в насыщенный рыжий оттенок. Как же возрадовалась душа! Это было оно, моё любимое «азовское какао»! Та же родная стихия, буйство, неповторимое мятежное спокойствие. И степь… Местами она тянулась на несколько километров вглубь от побережья, покрывая холмы и овраги, пастбища и долины ручьёв. Даже при всём желании, её невозможно увидеть – она слишком необъятна для крохотного человека. Не глазами, а лишь сердцем! Тёмной ли ночью, знойным ли днём, степь можно лишь понять, почувствовать.

...Из своего первого волжского похода очень хорошо запомнил, как порой было жутко проводить ночи в таинственном и полном загадок лесу и осознавать, что находишься в тысячи километрах от родного дома. Поэтому, теперь всё ожидал, когда же вновь придут те волнительные ощущения, трепет. Но дни всё шли, одна ночь сменяла другую, а на душе было лишь радостное спокойствие, будто дом мой где-то совсем недалеко, а края знакомы с детства. Видимо, уж больно сроднился с тобою, земля русская! Правда, иногда всё же одолевало чувство трепета перед таинственным. Вечером, бывало, разобьёшь палатку, ляжешь замертво и слушаешь… Мир вокруг бушует, неистовствует, а ты будто беззащитная букашка, клоп укрылся в своём маленьком домике и молишь силы природы о милости. В такие минуты слух необычайно восприимчив даже к самому незначительному шороху, а воображение склонно драматизировать любое волнение окружающей природы. Порой самая обыкновенная лягушка, каковых было необычайно много, будучи незримой, своими прерывистыми прыжками по шелестящей листве способна предстать в сознании в облике невиданного зверя, что в поисках добычи осторожным шагом ходит вокруг палатки... Но наибольшая опасность, как известно, исходит не от жителей леса, а от двуногого варвара – человека. Именно его порой звериный нрав может лишить путника и крова, и средств для существования, а иногда и самого ценного – жизни. Может судьба была ко мне благосклонна, или же сам особо не плошал, но люди на пути встречались исключительно доброжелательные: помогали заряжать аккумуляторы телефона и фотоаппарата, а иногда приглашали «на чаёк» и угощали яблоками, за что им всем безмерно благодарен.

...Однажды вечером, готовясь к ночлегу на опушке затихающего леса, вдруг краем глаза заметил, как, бесшумно паря с ветви на ветвь, мимо меня пронеслась тень некоей птицы с коротким туловищем и крупной головой и скрылась меж деревьев. Вскоре ночная гостья появилась вновь. Пролетев поодаль и сделав виток над краем поля, она приблизилась и в немыслимых 8-10 шагах от меня всё столь же бесшумно села на обломанную ветвь старой берёзы. Вот это подарок! Теперь, на фоне ночной мглы, что всё более нисходила на вечернее зарево, смог отчётливо разглядеть в ней силуэт совы. Наше безмолвное общение продолжалось до полуминуты, пока мне не захотелось запечатлеть ночную хищницу. Но, едва достав фотоаппарат, сова вспорхнула, облетела меня, словно прощаясь, и поспешила в даль на ночную охоту. Который раз убеждаюсь в простой морали: природа не терпит общения ради наживы – только бескорыстно.

Кстати о природе. Она, как оказалось, сполна позаботилась обо всех нас: если по весне в лесах донимают комары и клещи, то по осени – не менее забавные и назойливые «лосиные блохи». Настоящее название этих на первый взгляд безобидных насекомых – оленья кровососка. При большой численности могут нападать и на человека. Попав на тело, они сбрасывают свои крылышки и стремятся забраться в волосы или под одежду, где и приступают к кровососанию. Снять кровососку не так-то легко, поскольку она имеет твёрдое плоское тело с цепкими лапками. Реакция организма на укусы «лосиной блохи», этого весьма незаурядного насекомого, бывает различна.