...В годы войны битва за Мамаев курган длилась 140 дней и ночей! Сложно представить, какой великой ценой удалось отстоять эту стратегическую позицию. А ведь отсюда до Волги оставалось менее полукилометра – это расстояние немцам так и не удалось преодолеть. Говорят, эта земля настолько была усеяна снарядами, что и поныне, копнув на штык лопаты, в грунте непременно окажутся кусочки металла.

Поднимаясь на гору по широким ступеням, перед взором предстают окружённая округлым бассейном скульптура «Стоять насмерть!» в облике советского воина, словно заслонившего своим мощным телом возвышающуюся вдали Родину-мать, горельефы, на которых будто выдолблены фигуры проявивших героизм солдат, площадь Скорби, где установлена скульптура склонённой над погибшим сыном матери. Для создания атмосферы военных лет из громкоговорителей доносится голос знаменитого диктора Юрия Левитана, звучат солдатские песни, слышны свист пуль и взрывы авиабомб. Здесь же расположен один из входов в зал Воинской славы. В центре большого округлого помещения, стены которого выложены стеклянной мозаикой, установлена скульптура кисти руки, держащая факел с негасимым огнём. Возле скульптуры и у входа в здание несёт службу почётный караул. Его смена, проходящая каждый час, своим отточенным мастерством привлекает неизменно большое количество туристов. Солдаты настолько примерно и самоотверженно несут возложенную на них почётную миссию, что однажды произошёл такой комичный случай. Один маленький мальчик долго стоял возле часовых и, несколько раз неторопливо обойдя каждого из них, что-то пристально рассматривал. И лишь тогда, когда подошёл черёд смены караула и по команде разводящего часовые сошли с поста, он победоносно закричал: «Они зывые! Зывые!»

...Больше всего в Астрахани поражали не белоснежный старинный кремль с высокими стенами и башнями, с богатым на внешнее убранство собором и 80-ти метровой колокольней, ставшей символом города, и даже не сооружённый в последние годы театр оперы и балета с его изящной отделкой и грандиозными размерами, а обыкновенные улочки старой части города. Взять хотя бы Московскую. В каком городе её нет? Но эта была совершенно отличной от многих своих тёзок. Рассыпавшиеся на улочке, раскрошенные словно чёрствый хлеб, двухэтажные домишки, пестрели голубыми покосившимися рамами, потрескавшейся и местами прогнившей деревянной обшивкой, красным кирпичным цоколем в белесых разводах и тёмных пятнах от сырости, крышами со мхами болотного цвета и различным «очень нужным» бытовым хламом, который висел, стоял, лежал… Оттенок астраханских крыш, вызванный высокой влажностью, был особо хорошо заметен с высоты нового моста (отсюда вся верхняя часть старой Астрахани отдавала насыщенным серо-жёлтым цветом) и характерен для крыш всей дельты Волги. Чем ещё «отметился» город и пригороды – грязью. Не традиционной весенней, а не обходимой уличной. Казалось, она была всюду: на обочинах дорог и тротуарах, в небольших проездах проспектов и на длинных улочках окраины. Выбраться сухим из таких «ловушек» – неразрешимая задача не только для пришлых вроде меня, но даже и для опытных местных. Каким только ухищрениям не предавались они, бедняги, в надежде одолеть нечистую! Были и такие отчаявшиеся, которые и вовсе носили сменную обувь, переобувавшись на остановках. Доставалось и мне: стоило было увязнуть в грязи и вскоре очиститься в снегу, как за ближайшим поворотом всё повторялось вновь. Не припомню подобного в иных крупных городах.

...В назначенный день, собрав рюкзак и взвалив его на всё ту же «кравчучку», отправился в дорогу. Устье Волги, расположенное в астраханской области, являет собой крупнейшую в Европе речную дельту, насчитывающую до 500 рукавов, протоков и мелких речек. Из-за понижения уровня Каспийского моря, площадь дельты постоянно растёт – за последние полтора века она увеличилась почти в десять раз. Границу реки и моря в тех краях определить довольно сложно из-за крайне изрезанной береговой линии, дороги же к побережью отсутствуют вовсе. Поэтому, за начальный пункт путешествия был принят посёлок Кировский, что расположен в пятидесяти километрах к югу от Астрахани, из которой регулярно ходит автобус, и в сорока километрах от большой каспийской воды. Железнодорожное сообщение в тех краях развито слабо – пришлось добираться автобусами, с двумя пересадками.

...На высоком речном берегу с видом на необъятную Волгу-матушку провёл очередную ночь, предпоследнюю. Сложно описать те чувства, которые испытываешь, преодолев пеши весь путь от дома до ставшей уже родной великой реки. Ликование? Нет, всё было тихо, умиротворённо, размеренно. Отсутствовало лишь полное осознание своего исключительного географического положения, осуществления некогда задуманного путешествия. Видимо, для этого требовалось время, а, может, иная душевная организация. Понимал лишь одно – непременную ностальгию за этим краем уже вскоре после завершения путешествия. Так было в прежних походах – видимо, будет и в этом. Но теперь абсолютно точно представлялось, что заветные края лежат на той же земле, в той же плоскости, под тем же куполом небесным, что и дом родной. Стал осознавать, что поездка автобусом либо поездом не даёт ощущения единого пространства – это своего рода почти мгновенная переброска в совершенно иную, лишённую целостности, географическую плоскость, иное состояние, время.