...В те дни казахи отмечали большой праздник – Навруз (или Наурыз), праздник весны и обновления природы. Рукопожатию обеими руками, традиционному для тех дней, научили и меня да так крепко, что не отвык до сих пор, спустя уже месяц после возвращения! Дом Марата, самый традиционный для сельской местности юга России, находился в самом начале посёлка. Двор, как и подход к нему, был залит талой водой, в которую вмёрзли колёса стоявшего «Жигулёнка». Жена хозяина, вышедшая на крыльцо, что-то громко нам кричала на казахском. Было похоже, что она ругалась и сильно на нас злилась, но та просто рассказывала Алексею как открыть калитку. Однако, своенравный народ эти казахи! Также дико было видеть традиционное для многих мусульманских регионов немного высокомерное и пренебрежительное отношение к женщине в целом. Знакомство и беседа проходили за столом, традиционным местом для общения. Пока я доедал конину и допивал поданный в пиале чай (кстати, чашек на кухне так и не обнаружил), Марат, будучи весьма грамотным и интересным для общения человеком, рассказывал о ключевых страницах истории астраханской земли, о достопримечательностях её архитектуры и природы. От него узнал и о расположенных неподалёку раскопках города Сарай-Бату, столицы Золотой Орды, и о цветущих летом в дельте Волги лотосах, образующих огромные лотосовые поля и притягивающие множество туристов со всей России. Коснулись темы и знаменитой астраханской мошки, и загадочной «поющей» горы Большое Богдо и некоторых особенностей жизни в пустынной степи.

...Оканчивал завершающий день в надежде дойти таки до раскопок Сарай-Бату. Как сказали в одном из придорожных кафе Селитренного, до него километров семь по дороге и ещё километра три по степи налево. Да ещё засомневались, дойду ли – степь сейчас местами не проходимая вовсе. Всё так и вышло. К тому времени, когда на дороге показался указатель, был уже глубокий вечер. От затеи пройти последние три километра отказался уже через сотни три метров: степная дорога довольно скоро стала неразличимой, найти нормальный для передвижения сухой твёрдый участок было невозможно, да и нередки были заполненные мёрзлым талым снегом ложбины, в которые непременно проваливался. Для ночлега пришлось довольствоваться совсем небольшим участком «суши» на одном из холмов, ветер на котором, при попытке запечатлеть окрестный пейзаж, что походил, скорее, на чукотскую тундру, нежели на южные степи, каждый раз бескомпромиссно сносил пустующую палатку вниз. Вот уже неделю как она служила и кухней, и спальней, и читальней, и мыслильней, укрывала от морозного ветра и посторонних глаз. Проложив на карте маршрут прошедшего дня, посмотрел на шагомер – на экране было «44641», в метрах. Итак, 18-го марта под последней отметкой ночлега указал итог всего путешествия: 6 дней, 229 километров.

...В который раз удивили повсеместные манёвры вооружённых сил России. Стоило лишь немного отойти от границы вглубь страны, как по трассам уже проносилась тяжёлая военная техника, по улицам сразу нескольких городов маршировали отряды солдат, а небо то и дело оглушал рокот гражданской и военной авиации. Что можно сказать – Россия на посту!

Дни проносились на удивление стремительно и вот уже минула первая неделя путешествия. Стараясь укрыться от дождя, ночи проводил зачастую в недостроенных домах, старых зданиях брошенных колхозов, которые, как правило, без труда можно найти на окраине многих населённых пунктов, а порой и в совсем немыслимых местах – в ангаре для сельхозтехники, прямо между косилками! Причём, залезть в него труда не составило, а вот покинуть… Оказалось, что рабочий день комбайнёров начинается гораздо раньше, нежели мне удавалось собрать весь свой «дом» обратно в рюкзак. Каким-то чудом, путём долгих выжиданий удалось-таки покинуть ангар незамеченным.

...В глухих лесах под Дубной есть весьма примечательный объект, который удалось посетить 12-го дня – некий огромный полый шар высотой почти с пятиэтажку. Здешнюю лесную дорогу после дождя размывает настолько, что «паломничество» к шару можно совершить только пеши. Однако, «народная тропа» к местной достопримечательности не зарастает. Говорят, это защитный купол для радиолокатора, который оборвался при неудачной транспортировке на вертолёте. Здесь, на лесной поляне, окружённый непроходимыми лесами, он кажется совершенно инородным, инопланетным сооружением. Но больше всего впечатляет акустика внутри него – любой звук (даже едва слышное трение пальца об палец), отражаясь от стен шара, порождает многократное усиленное эхо. Понять же речь собеседника, находясь в шаре, и вовсе практически невозможно.

Покидая поляну, решил немного скоротать путь и пройти лесом. И вновь восторгам нет предела! Буквально каждый новый шаг дарил всё новые пейзажи, краски, ощущения. Вот солнечный луч, пробиваясь чрез ажурное сплетение ветвей, ложится яркими сочными пятнами на еловый, поросший мхами, пепельный валежник. Вот на приятно шуршащем подножье, что устлано отсыревшей листвою берёз, будто смородиновой гроздью пестреют многочисленные шляпки мухоморов. Остановившись, пытаюсь сосчитать эту алую россыпь. Десяток, другой, пятый… И всё не сходя с места! Идти по такому лесу не представляется возможным – напротив, из-за внимания к каждой, порой самой незначительной детали, шаг здесь очень кроток, осторожен, замедлен и даже нежен. Своей блаженной тишиной лес буквально умиротворяет, сковывает, обездвиживает.