...Неожиданное появление на дороге двух крупных водяных ужей сразу же увлекло с головой. Это крупная змея тёмно-серого или оливкового окраса без характерных оранжевых пятен у висков, не ядовита и для человека не опасна. Дабы познакомиться ближе и пронаблюдать их путь, оставшийся до водоёма, спустился к укреплявшим мост бетонным плитам. Здесь-то и открылась поистине потрясающая картина, что была способна вызвать трепет у многих: десятки, десятки и даже сотни разновеликих змей, что нежились в лучах весеннего солнца и обвивали друг друга. Настоящий гадюшник! Змеи были всюду: на берегу, в воде, в камышах, на бетонных плитах, в щелях меж ними. Иногда, неторопливо подкрадываясь и незаметно для себя задевая ветвь небольшого кустарника, сознание буквально вздрагивало от создавшегося жуткого ощущения заползающей на ногу змеи! Не виданное ранее действо поражало, завораживало и пленило своей небывалой доступностью и откровенностью. Покидал это место с искренней благодарностью природным силам за предоставленный подарок. Иного отношения не мыслю: в природную обитель заступать следует только с искренними, чистыми помыслами, с абсолютным бескорыстием – лишь тогда возможно её увидеть, понять, почувствовать и лишь тогда она отвечает взаимностью. Природа в любом своём проявлении есть мера абсолютная. Сколь бы не казались её причуды порой несовершенными, скудными и даже неприемлемыми – всякий раз это будет лишь свидетельство нашего убогого понимания. Не понимая, принимать! Более того, неоднократно тесно общаясь с опасным для человека миром дикой природы и, при этом, не обладая какими-либо знаниями, опасность всякий раз обходила стороной. Когда её любишь, она не кусает!

...Оканчивал завершающий день в надежде дойти таки до раскопок Сарай-Бату. Как сказали в одном из придорожных кафе Селитренного, до него километров семь по дороге и ещё километра три по степи налево. Да ещё засомневались, дойду ли – степь сейчас местами не проходимая вовсе. Всё так и вышло. К тому времени, когда на дороге показался указатель, был уже глубокий вечер. От затеи пройти последние три километра отказался уже через сотни три метров: степная дорога довольно скоро стала неразличимой, найти нормальный для передвижения сухой твёрдый участок было невозможно, да и нередки были заполненные мёрзлым талым снегом ложбины, в которые непременно проваливался. Для ночлега пришлось довольствоваться совсем небольшим участком «суши» на одном из холмов, ветер на котором, при попытке запечатлеть окрестный пейзаж, что походил, скорее, на чукотскую тундру, нежели на южные степи, каждый раз бескомпромиссно сносил пустующую палатку вниз. Вот уже неделю как она служила и кухней, и спальней, и читальней, и мыслильней, укрывала от морозного ветра и посторонних глаз. Проложив на карте маршрут прошедшего дня, посмотрел на шагомер – на экране было «44641», в метрах. Итак, 18-го марта под последней отметкой ночлега указал итог всего путешествия: 6 дней, 229 километров.

...Итак, утром 7 апреля 2011 года, попрощавшись со съёмочной группой мариупольского телевидения, что сняла репортаж о начале похода прямо с места события, прямо от стен родного дома начал своё новое путешествие, с упоением предавшись прогулке по родным азовским берегам и его многочисленным посёлкам, что узкой полосой протянулись вдоль всего побережья. Пионерское, Сопино, Бердянское, Широкино… Места эти знакомы не понаслышке. Разумеется, в первые дни апреля ещё не встретишь того цветущего весеннего благоухания, что царит в садах и степях Приазовья в майские дни. Но море, его песчаные берега, высокие глинистые обрывы – они неизменно живописны в любую пору года. К сожалению, из-за погодных условий вдоволь насладиться родными пейзажами не довелось.

Отправляясь в длительный поход, каждый раз надеешься на плавное вхождение в его ритм, постепенное преодоление трудностей, безболезненное неминуемое изменение мышления, физического и психологического состояний. На этот раз природа решила иначе. В первый же день случилось вполне ожидаемое мною событие: небо постепенно заволокло серой угрюмой пеленою, с каждой новой приходящей тучей всё сильней поднимался ветер и, наконец, на пыльную землю упали первые капли – предвестники затяжного дождя. Непогода поневоле вывела с накатанных полевых дорог на автомобильное шоссе, на котором, увы, был вынужден провести несколько последующих дней.

...Больше всего в Астрахани поражали не белоснежный старинный кремль с высокими стенами и башнями, с богатым на внешнее убранство собором и 80-ти метровой колокольней, ставшей символом города, и даже не сооружённый в последние годы театр оперы и балета с его изящной отделкой и грандиозными размерами, а обыкновенные улочки старой части города. Взять хотя бы Московскую. В каком городе её нет? Но эта была совершенно отличной от многих своих тёзок. Рассыпавшиеся на улочке, раскрошенные словно чёрствый хлеб, двухэтажные домишки, пестрели голубыми покосившимися рамами, потрескавшейся и местами прогнившей деревянной обшивкой, красным кирпичным цоколем в белесых разводах и тёмных пятнах от сырости, крышами со мхами болотного цвета и различным «очень нужным» бытовым хламом, который висел, стоял, лежал… Оттенок астраханских крыш, вызванный высокой влажностью, был особо хорошо заметен с высоты нового моста (отсюда вся верхняя часть старой Астрахани отдавала насыщенным серо-жёлтым цветом) и характерен для крыш всей дельты Волги. Чем ещё «отметился» город и пригороды – грязью. Не традиционной весенней, а не обходимой уличной. Казалось, она была всюду: на обочинах дорог и тротуарах, в небольших проездах проспектов и на длинных улочках окраины. Выбраться сухим из таких «ловушек» – неразрешимая задача не только для пришлых вроде меня, но даже и для опытных местных. Каким только ухищрениям не предавались они, бедняги, в надежде одолеть нечистую! Были и такие отчаявшиеся, которые и вовсе носили сменную обувь, переобувавшись на остановках. Доставалось и мне: стоило было увязнуть в грязи и вскоре очиститься в снегу, как за ближайшим поворотом всё повторялось вновь. Не припомню подобного в иных крупных городах.