...Неожиданное появление на дороге двух крупных водяных ужей сразу же увлекло с головой. Это крупная змея тёмно-серого или оливкового окраса без характерных оранжевых пятен у висков, не ядовита и для человека не опасна. Дабы познакомиться ближе и пронаблюдать их путь, оставшийся до водоёма, спустился к укреплявшим мост бетонным плитам. Здесь-то и открылась поистине потрясающая картина, что была способна вызвать трепет у многих: десятки, десятки и даже сотни разновеликих змей, что нежились в лучах весеннего солнца и обвивали друг друга. Настоящий гадюшник! Змеи были всюду: на берегу, в воде, в камышах, на бетонных плитах, в щелях меж ними. Иногда, неторопливо подкрадываясь и незаметно для себя задевая ветвь небольшого кустарника, сознание буквально вздрагивало от создавшегося жуткого ощущения заползающей на ногу змеи! Не виданное ранее действо поражало, завораживало и пленило своей небывалой доступностью и откровенностью. Покидал это место с искренней благодарностью природным силам за предоставленный подарок. Иного отношения не мыслю: в природную обитель заступать следует только с искренними, чистыми помыслами, с абсолютным бескорыстием – лишь тогда возможно её увидеть, понять, почувствовать и лишь тогда она отвечает взаимностью. Природа в любом своём проявлении есть мера абсолютная. Сколь бы не казались её причуды порой несовершенными, скудными и даже неприемлемыми – всякий раз это будет лишь свидетельство нашего убогого понимания. Не понимая, принимать! Более того, неоднократно тесно общаясь с опасным для человека миром дикой природы и, при этом, не обладая какими-либо знаниями, опасность всякий раз обходила стороной. Когда её любишь, она не кусает!

...Из своего первого волжского похода очень хорошо запомнил, как порой было жутко проводить ночи в таинственном и полном загадок лесу и осознавать, что находишься в тысячи километрах от родного дома. Поэтому, теперь всё ожидал, когда же вновь придут те волнительные ощущения, трепет. Но дни всё шли, одна ночь сменяла другую, а на душе было лишь радостное спокойствие, будто дом мой где-то совсем недалеко, а края знакомы с детства. Видимо, уж больно сроднился с тобою, земля русская! Правда, иногда всё же одолевало чувство трепета перед таинственным. Вечером, бывало, разобьёшь палатку, ляжешь замертво и слушаешь… Мир вокруг бушует, неистовствует, а ты будто беззащитная букашка, клоп укрылся в своём маленьком домике и молишь силы природы о милости. В такие минуты слух необычайно восприимчив даже к самому незначительному шороху, а воображение склонно драматизировать любое волнение окружающей природы. Порой самая обыкновенная лягушка, каковых было необычайно много, будучи незримой, своими прерывистыми прыжками по шелестящей листве способна предстать в сознании в облике невиданного зверя, что в поисках добычи осторожным шагом ходит вокруг палатки... Но наибольшая опасность, как известно, исходит не от жителей леса, а от двуногого варвара – человека. Именно его порой звериный нрав может лишить путника и крова, и средств для существования, а иногда и самого ценного – жизни. Может судьба была ко мне благосклонна, или же сам особо не плошал, но люди на пути встречались исключительно доброжелательные: помогали заряжать аккумуляторы телефона и фотоаппарата, а иногда приглашали «на чаёк» и угощали яблоками, за что им всем безмерно благодарен.

...Из своего первого волжского похода очень хорошо запомнил, как порой было жутко проводить ночи в таинственном и полном загадок лесу и осознавать, что находишься в тысячи километрах от родного дома. Поэтому, теперь всё ожидал, когда же вновь придут те волнительные ощущения, трепет. Но дни всё шли, одна ночь сменяла другую, а на душе было лишь радостное спокойствие, будто дом мой где-то совсем недалеко, а края знакомы с детства. Видимо, уж больно сроднился с тобою, земля русская! Правда, иногда всё же одолевало чувство трепета перед таинственным. Вечером, бывало, разобьёшь палатку, ляжешь замертво и слушаешь… Мир вокруг бушует, неистовствует, а ты будто беззащитная букашка, клоп укрылся в своём маленьком домике и молишь силы природы о милости. В такие минуты слух необычайно восприимчив даже к самому незначительному шороху, а воображение склонно драматизировать любое волнение окружающей природы. Порой самая обыкновенная лягушка, каковых было необычайно много, будучи незримой, своими прерывистыми прыжками по шелестящей листве способна предстать в сознании в облике невиданного зверя, что в поисках добычи осторожным шагом ходит вокруг палатки... Но наибольшая опасность, как известно, исходит не от жителей леса, а от двуногого варвара – человека. Именно его порой звериный нрав может лишить путника и крова, и средств для существования, а иногда и самого ценного – жизни. Может судьба была ко мне благосклонна, или же сам особо не плошал, но люди на пути встречались исключительно доброжелательные: помогали заряжать аккумуляторы телефона и фотоаппарата, а иногда приглашали «на чаёк» и угощали яблоками, за что им всем безмерно благодарен.

...Продолжая своё путешествие вдоль Дона, лишь сейчас, спустя неделю, представилась возможность наконец сойти с асфальтированной дороги на полевую, которая вела через местный природный парк «Золотые горки» до станицы Мелиховской. Вечер не предвещал ничего коварного, когда дорога спустилась к берегу Аксая, одного из рукавов Дона, и вскоре повела заповедным лесом. Поляны были усыпаны крохотными белыми и фиолетовыми цветами, а с ветвей деревьев то и дело слетали крупные хищные птицы. Лес манил и очаровывал! Но дорога сперва из двухколейной перешла в одноколейную, всё гуще и плотнее становился лес, а после, петляя, тропа и вовсе будто растворилась в труднопроходимой чаще. Возвращаться было далеко, а попытки найти оборвавшуюся тропу успехом не увенчались, что заставило, взвалив рюкзак на плечи, карабкаться сквозь лесные заросли вверх по склону – там наверняка лесной пояс должен был перейти в степной. Так и вышло, но долез до него весь поцарапанный, перепотевший и обсыпанный древесной шелухой. Но и это было лишь началом. Ночь минула на берегу Аксая, а под утро снова пошёл дождь, который без труда размыл и найденную дорогу, и все оставшиеся надежды на ненавязчивую прогулку. Комья грязи вперемешку с сухой травой налипали на колёса «кравчучки» мгновенно, из-за чего те в грязном месиве угадывались с большим трудом и уже не вращались. Рюкзак снова пришлось взвалить на плечи. Обувь выглядела не лучше: грязь, не отпадая, всё налипала, заворачивалась кверху, постепенно обволакивая кроссовки, вес которых возрос многократно, и всё больше напоминала форму калош. Дождь, сильный ветер, размытая вдрызг дорога… Для пущих впечатлений не хватало лишь поскользнуться и ударить в грязь лицом – возможностей было предостаточно!